Ипотека, декрет, развод, переезд в село. Ее бросили с ребенком на руках — она не растерялась

Ирину бросил муж, когда их ребенку исполнилось 9 месяцев. Сказались скандалы, проблемы со здоровьем, неухоженный внешний вид. Некогда красивая девушка превратилась в бледную и измученную тетку в засаленном халате. Всего год назад они отпраздновали свадьбу и ипотеку. «Ипотека лучше», — говорил тогда муж Ирины, — «зачем платить чужому человеку за жилье?»

Строили планы. Радовались пополнению в семействе. Но уже через неделю после выписки начались проблемы: малыш бесконечно плакал по ночам, Ирина температурила, муж ходил злой и не выспавшийся. Он не понимал, почему благоверная не могла успокоить ребенка. Ирина брала младенца на руки, уходила на кухню, баюкала — в единственной однушке было сложно найти более подходящее место.

Начались проблемы с привычными домашними обязанностями.

— Ну ты же дома сидишь! — кричал муж. — Могла бы что-то приготовить на ужин, подмести. Сегодня Серега придет, стыдно же!

Ирине не нужен был Серега, ее не интересовали борщи, она сама почти не ела и быстро сбросила килограммы. Конечно, она что-то готовила, но уже не так разнообразно, и старалась растянуть одно блюдо на два-три дня.

Срывалась и она. Особенно когда ребенок подрос и начал активно ползать. Времени стало не хватать критически. Денег не хватало изначально: до ухода на декрет Ирина работала неофициально, и сейчас могла рассчитывать только на минималку.

Конечно же, муж ушел. Оформили развод. Ирина не знала, что делать с ипотечной квартирой и безропотно съехала. Ушла к родителям. На алименты подавать не стала — верила, что бывший супруг поддержит родного ребенка, написала отказ после его уверений. Зря: быстро нашлись причины не платить — все-таки ипотека отъедала много.

— Скажи спасибо, что мы долг в три миллиона не разделили поровну! — заявил ей бывший муж.

В родительском доме Ирина долго не продержалась. У родителей была двушка — спальня и зал. Женщину с ребенком поселили в зал, но это потихоньку начало надоедать новоиспеченной бабушке. Как и детские крики и шалости. Ирину ругали за грязь, за то, что не пропылесосила, за то, что поставила грязную чашку в раковину и забыла помыть. Мать пилила:

— Не смогла удержать мужика, теперь мучайся!

Питались раздельно. Весь прикорм девушка покупала на свои, памперсы использовала только на улице, одежду для ребенка собирала у знакомых. Много ли купишь на несколько тысяч рублей?

Однажды Ирина решила порадовать родителей хорошим ужином. Купила продукты на свои деньги, приготовила курицу, салат, гарнир, хотела отблагодарить. Но нарвалась на скандал: мать решила, что Ирина использовала ее продукты.

Девушка не выдержала. От бабушки ей достался небольшой деревенский домик в селе, в 50 км от города. Домик был крепким и подходил для жизни, но водопровода и нормального отопления в нем не было. После скандала она собрала самое необходимое, вызвала такси и уехала в село.

Ее встретил холодный, нетопленый дом. Стоял март. Ирина не стала раздевать ребенка, оставила его в коляске, начала топить — дрова, благо, еще остались.

За заботами прошла неделя. Ирина благоустраивала дом, таскала воду из колодца во дворе, перебирала оставшиеся от бабушки вещи. Нашла даже заначку круп и соли — бывшая хозяйка еще помнила военный голод. Деньги у Ирины к тому моменту уже заканчивались, поэтому крупы пришлись кстати. Пусть и старые.

Много ли нужно женщине с младенцем? В городе — возможно. В деревне — не очень. О новой соседке узнали местные. Соседи приходили к Ирине, знакомились, некоторые — приносили детскую одежду, другие — урожай со своих грядок и консервацию, третьи — помогали с дровами. Так девушка дожила до мая.

В мае начался дачный сезон. В село приехали родители и застали девушку в огороде — она усердно копала грядки. Ребенок игрался неподалеку — он уже мог ходить и копался в земле игрушечной лопаткой, подражая маме.

Родители тут же раскритиковали Ирину:

— Почему ребенок в антисанитарных условиях?

— Зачем ты тут копаешь?

— Мы тут хотели кабачки посадить, а тут — огурцы!

Два месяца в сельских условиях закалили Ирину. Увидев родителей, которые не интересовались ее судьбой все это время, она поначалу обрадовалась, но, когда пошли упреки и команды, сменила радость на гнев:

— Это мой дом и мой участок. Вы забыли? Я — наследница, и я здесь живу, потому что другого дома у меня нет.

В конечном итоге, родители уехали. Ирина копала и рыдала — она не думала, что ее, некогда любимую дочку, вот так оставят даже самые родные люди.

Первый год на селе был сложным. Ирина работала в огороде, таская сына за собой, топила баню, заготавливала дрова — собирала тот самый валежник в ближайшем лесу. Сердобольная соседка как-то принесла ей пять цыплят — и Ирина была несказанно счастлива этому.

Когда ребенку исполнилось полтора года, выплаты прекратились. Все, на что могла рассчитывать девушка, — 200 рублей в месяц «детских». О яслях и работе не могло быть и речи. О продаже урожая тоже — все, что Ирина выращивала, уходило в закрома, на осень, зиму, весну. Едва ли не каждый летний день она что-то варила, консервировала, сушила. Собирала не только с огорода — ходила регулярно и в лес — по грибы и ягоды. Сына брала с собой, а иногда — оставляла соседке, у которой был ребенок чуть постарше.

К осени пришлось затянуть пояс. Ирина начала думать: где взять деньги хотя бы на оплату электричества? Звонила бывшему мужу, спрашивала, просила, требовала, умоляла. Тот перестал брать трубку. Звонила родителям, но те в ответ уведомили ее, что она сама виновата в своих бедах. Ездила в город — пыталась оформить еще пособие. Получилось только через месяц и кучу нервотрепки: теперь еще год она могла получать какие-то деньги.

Цыплята, тем временем, выросли, начали нести яйца. Какие-то — оставляла на разводку.

Когда снова пришли холода, у Ирины была небольшая, еще робкая уверенность в будущем: подпол ломился от запасов, консервации она наделала много — спасибо бабушке за склад банок и заначку крышек, зерно — для курочек — она вырастила сама, да и немного комбикорма прикупила в местном магазине. Ребенка кормила только своим, в магазин — ходила за хлебом. Никаких вещей не покупала.

Соседи жалели девушку. Но нашлись и те, кто осуждал, подозревал в пьянстве, беспутстве. Однажды к ней даже пришли из опеки — проверять условия. Ушли ни с чем: формально у ребенка было все.

Зимой делать было особо нечего. Привыкнув за лето к постоянной занятости, Ирина не могла найти рукам применение: даже активный ребенок оставлял ей слишком много времени. Про социалки и бывших друзей она не вспоминала, да и не хотелось: друзья, знавшие супружескую чету до ребенка, тоже не поняли девушку, ополчились на нее за развод и неумение сохранить семью.

Совсем другое дело — рукоделие. Ирина начала вязать. Достала из закромов бабушкины спицы и крючки, распустила старую кофту, связала шапочку и носочки ребенку. Позже к ним прибавились три кофточки, новый свитерок — уже на девушку, несколько пар пинеток, которые уже не налезали на сына, и которые Ирина просто раздала соседям.

Смартфон — как много в этом слове! У Ирины возникла интересная мысль. Что, если навязать пинеток и продавать их? Когда-то в детстве девушка этим занималась, а сегодня могла спокойно связать пару за один-полтора часа.

Сказано — сделано. Старых вязаных вещей было море, только распускай. Девушка приступила к делу. Завела новый аккаунт в социалке, начала выставлять свои труды, поставила ценник. Добавила людей из города. Вышла на Авито и другие доски объявлений.

Оказалось, что людям все-таки нужны вязаные вещи. И у Ирины образовался небольшой доход — тысяч десять в месяц. Маловато, но уже что-то!

Через три месяца ее закрутили весенние хлопоты, начался сезон, нужно было копать, сажать, работать… И Ирина решила: раз уж набрались какие-то деньги, нужно вкладывать разумно.

Купила тепличку из поликарбоната, посадила туда огурцы и перец — они выросли быстрее. Купила козочку — еще маленькую, пуховую. Впоследствии козочка давала пух, вещи из которого очень высоко ценились у горожан. Как-то сама собой завелась кошка, а в палисаднике появился кустик мяты.

Уже не нужно было копать все 10 соток: теперь Ирина могла нанять тракториста и быстренько все вспахать.

Летом было не до вязаний: девушка вновь занималась огородом, ходила в лес, консервировала все, что могла. Добавились хлопоты и из-за козочки: нужно было набрать сена на зиму. Куры охотно неслись — яйца снабжали Ирину и малыша белками, да и мясо иногда они покупали. Все это время шла и торговля: за зиму девушка навязала столько, что не смогла распродать все до осени.

К октябрю, когда весь урожай был собран, Ирина вернулась к рукоделию. Чесала козочку, пряла, вязала. Распускала очередную кофту, покупала пряжу сама — как-то неожиданно у девушки кончился материал. Пинетки до смерти надоели — начала вязать симпатичные салфеточки, шали, комбинизончики для детей. Постепенно начала придумывать что-то свое, уникальное. В голове сами собой появлялись идеи.

Все сделанное Ирина выставляла на своей страничке, завела даже Инстаграм. Выставлялась и на торговых площадках — выходила за рубеж, шла в Фейсбук, делала описания по-английски — благо, знаний из школы хватало, да и подтянула чуть-чуть. Иностранцам ставила цены повыше. А когда торговля пошла бойко, и связанных вещей уже не оставалось, повышала цены везде.

Как-то незаметно доходы Ирины подросли до 30 тысяч рублей, а потом — и до 50. Деньги хорошие, особенно после голодной зимы на 5-10 тысяч рублей. Но достаточные ли для мамы с ребенком?

К следующему лету ребенок пошел в детский сад в селе, Ирине стало чуть проще. «Бизнес» шел, и Ирина решила еще больше облегчить себе жизнь. В первую очередь, купила насос и обустроила раковину в доме, сделала септик, а потом — заказала стиральную машинку. Сколько же можно стирать руками?

Нежданно-негаданно появились последовательницы. Ирина уже перестала стыдиться того, что осталась одна и уехала в село. Теперь она говорила об этом с гордостью за себя. Ей много писали — в основном, женщины, которые оказались в похожей ситуации: декрет, развод, никаких доходов и алиментов. Ирина помогала: рассказывала, показывала. А потом решила запустить курс. Платный, но очень недорогой. Еще — завела ютуб-канал, начала показывать, что она умеет делать.

И, конечно, купила вязальную машинку — очень хотелось попробовать выйти на рынок «настоящей» одежды из трикотажа. Связав первые кофточки себе, она решила запустить собственную линейку одежды.

Доходы возросли. Вместо 50 тысяч Ирина зарабатывала теперь 150, из них часть — почти пассивно, за счет продажи курса и канала. Машинка вязала за девушку, время на изготовление больших вещей сократилось до минимума.

Через год Ирина купила машину, через два — перестроила дом. Теперь на месте небольшой избушки возвышался двухэтажный коттеджик. Соседи недоумевали и даже завидовали, но Ирина никогда не зазнавалась и всегда дарила людям, которые ей когда-то помогли, вещи собственного изготовления.

Ирина продолжает работать. Сейчас у нее — собственная марка, интернет-магазин, страничка в известном маркетплейсе. На первом этаже ее дома — уже мастерская с четырьмя машинками, за которыми работают местные жительницы. Платит им достойно — лучше, даже чем в городе.

Единственное, что беспокоит молодую женщину, — сплетни. Бывший супруг уверяет всех вокруг, что Ирина занялась проституцией, и девушку это огорчает. Родители сменили гнев на милость и регулярно приезжают — поняньчиться с внуком и попариться в бане. Ирина не возражает — она их давно простила и даже в чем-то благодарна им. Если бы она не оказалась в селе, занялась бы она вязанием? Начала бы шевелиться? Если бы не развелась, была бы так счастлива?

Источник: kidsomania.ru/

0 0 голоса
Рейтинг статьи

Опубликовано: 07.03.2021 в 11:11

Автор:

Категории: Семья

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии