У вас голод? Тогда мы идем к вам!

Комитет в Осло, который определяет лауреата Нобелевской премии мира, иногда делает странный выбор, хотя чаще предсказуемый. В 2009 году он зачем-то присудил премию мира Бараку Обаме, который на тот момент занимал президентский пост менее года и не успел сделать ничего существенного. Наверное, это был приз симпатий первому чернокожему главе Белого дома, выданный авансом.

Аванса Обама не оценил и вошел в историю как один из самых воинственных президентов Америки: за время его каденции вооруженные силы США принимали участие в двух затяжных военных конфликтах – в Ираке и Афганистане, в интервенции в Ливию в 2011 году, а с 2014 года – в военной операции на территории Сирии и Ирака.

В 2010 году был награжден китайский правозащитник Лю Сяобо за ненасильственную борьбу за права человека в стране. В 2017 году он умер в тюрьме от рака. На следующий год Нобелевский комитет отметил сразу трех женщин: Эллен Джонсон-Серлиф из Либерии, первую женщину-президента африканской страны; либерийскую активистку Леймах Гбови из «Женщины мира и безопасность Африки» и правозащитницу Тавакуль Карман из Йемена. Даже сами организаторы признали, что награда была им присуждена за гендерное равенство. Война и мир тут ни при чем.

В 2012 году Нобелевскую премию мира получил… Евросоюз – за роль в объединении континента и за дружбу… между Францией и Германией после Второй мировой войны. Очень странная формулировка. Так же непонятен мотив выбора лауреата, как и с Обамой.

Год спустя награждают Организацию по запрещению химоружия (ОЗХО) за усилия по уничтожению арсеналов в Сирии. Если не ошибаюсь, в итоге истории с химическими атаками Асада на мирное население оказались фейками.

2014 год – снова гендер: пакистанская школьница Малала Юсуфзай и индийский правозащитник Кайлаш Сатьяртхи получили награду как борцы за права девочек. За освобождение их из разных форм рабства и предоставление возможности получить образование.

В 2015 году Нобелевский комитет избирает лауреатами сразу четыре общественные организации Туниса, которые сообща были посредниками при урегулировании политического кризиса в стране в 2013 году. Никто не помнит, как они назывались. Нечто вроде профсоюзов, один – адвокатский.

А вот в 2016 году награда вполне логично оказалась в руках президента Колумбии Хуана Сантоса: он сумел положить конец гражданской войне между властями и леворадикальной группировкой FARC, которая продолжалась с 1960-х (!).

По секрету скажу, что среди номинантов был Франк-Вальтер Штайнмайер, на тот момент министр иностранных дел Германии. Он надеялся на премию за усилия по прекращению войны в Донбассе. Но мы его подвели. Войну не прекратили. А словосочетание “формула Штайнмайера” стало политическим ругательством в определенных кругах украинского истеблишмента.

В 2017 году Нобелевская премия была присуждена Международной кампании по запрещению ядерного оружия. Никто не понял, в чем заслуги участников за последние 30 лет. 2018 год – премию дали с интересной формулировкой: “за усилия в противостоянии сексуальному насилию как орудию войны и вооруженных конфликтов”. Ее получили двое. Иракская правозащитница езидского происхождения Надя Мурад Басе Таха, которая в 2014 году была захвачена боевиками ИГИЛ, удерживалась в сексуальном рабстве, но сумела убежать и рассказать всему миру об отношении исламистов к женщинам. И Денис Муквеге, врач из Конго, который оказывал помощь пострадавшим от насилия женщинам во время гражданской войны в ДРК в 1998-2002 годах.

В прошлом году наградили премьер-министра Эфиопии Абия Ахмеда Али – за мирный договор с Эритреей. И вот сейчас – Всемирную продовольственную программу. Лауреатов нынешней премии мира иногда путают с Продовольственной организацией ООН (ФАО). Обе структуры сидят не в Нью-Йорке (основной штаб-квартире ООН), а в Риме. Но ФАО, созданная еще в ходе Второй мировой войны – в мае 1943 года в городе Хот-Спрингс (США), занимается более широким кругом вопросов: от проблемы голода, неполноценного питания и нищеты до безопасности продуктов, генной инженерии, изменений климата и т.д.

Именно ФАО и Генеральная Ассамблея ООН в 1963 году решили создать Всемирную продовольственную программу (ВПП): по сути, логистическую систему по доставке чрезвычайной продовольственной помощи в пострадавшие районы мира. Первый эксперимент был проведен за год до учреждения программы: в 1962-м через специально созданную под это временную структуру ООН посылала пшеницу, сахар и чай пострадавшим от землетрясения в Иране.

На сегодня продовольственная программа ООН подкармливает 100 млн. человек в 88 странах. Чтобы доставлять пищу нуждающимся, используют самые разнообразные транспортные средства – от самолетов до верблюдов. В начале 2020 года проблемой стала саранча, которая чуть ли не целиком съела урожай в некоторых странах Африки, и сейчас их малообеспеченное население в большинстве своем подпитывается за счет помощи.

У ВПП есть постоянные программы, такие как школьные завтраки для детей в беднейших голодных странах. Есть ситуативные, когда еду и воду, скажем, доставляли на Гаити после ужасного землетрясения, когда там ничего не уцелело, а местные источники оказались заражены холерой.

И есть третий элемент – борьба с голодом как оружием в войне. Тема эта своими корнями уходит в древность. Столетия и даже тысячелетия назад захватчики осаждали города и брали их измором, когда у защитников и населения заканчивались вода и еда. Как говорил казак Тарас Бульба в одноименном романе Гоголя: “Пусть их все передохнут, собаки, с голоду! Войско, отступив, облегло весь город и от нечего делать занялось опустошеньем окрестностей…”.

В правилах ведения войны до XX века табу на применение голода даже против мирного населения не было. В Кодексе Либера (от 1863 года) указывалось, что «законно морить голодом воюющих вражеской стороны, вооруженных или невооруженных, поскольку это ведет к более быстрому подчинению неприятеля».
Но уже в 1919 году в докладе учрежденной после Первой мировой войны Комиссии по ответственности «намеренное создание ситуации голода среди гражданских лиц» было включено в перечень нарушений законов и обычаев войны, совершение которых влекло за собой уголовное преследование. Несмотря на это, фашисты во время Второй мировой войны активно пользовались голодом как оружием. Самый яркий пример – блокада Ленинграда.

После победы над Гитлером страны договорились под эгидой ООН больше не морить голодом ни вражеское население, ни собственное. Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года содержит четкую и недвусмысленную установку: “Запрещается использовать голод среди гражданского населения в качестве метода ведения войны”.

Согласно Статуту Международного уголовного суда, «умышленное совершение действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны» является военным преступлением во время международных вооруженных конфликтов

Тем не менее все эти международные нормы регулярно нарушались как во время гражданских войн в Африке (Нигерии, Судане, Эфиопии и проч.), так и в Европе. Блокада сел, городов, ограничение доступа к еде, воде и медикаментам активно использовалась всеми сторонами конфликта на Балканах. Прямо сейчас голодает население в Йемене, охваченном войной и холерой.

В Европе Всемирная продовольственная программа не работает вообще с конца балканских конфликтов. Исключение составила Украина. С декабря 2014 года до конца июня 2017-го Программа, согласно ее отчетам, обеспечила продовольствием около миллиона украинцев, пострадавших от конфликта на Донбассе. На это из бюджета ООН ежегодно выделялось $187 млн.

В 2018 году ВВП вдруг резко ушла из Украины, прекратив свою деятельность как на неподконтрольных территориях Луганской и Донецкой областей, так и в прифронтовых украинских зонах, мотивируя сокращением бюджета.

Но я думаю, что логистическую сеть свернули, поскольку активная фаза войны миновала, в ОРДЛО наладилось снабжение продуктами из России и Беларуси. Они заместили украинские “харчи”, которые перестали поступать из-за тотальной блокады перевозок с 2016 года. Взбодрилось кое-как местное сельское хозяйство (до этого урожай был под угрозой уничтожения в ходе военных действий). И угрозы полномасштабного голода специалисты из ООН больше не отмечали.

И тут мы должны виновато склонить голову, ибо запахло нарушением норм Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года, а также Пакта об экономических, социальных и культурных правах, где гарантируется право на свободу от голода.

Отключив банковскую систему в регионе (до этого в Донецке продолжал работать государственный Ощадбанк и карточные терминалы в магазинах) и перекрыв все законные возможности ввозить товары из Украины в ОРДЛО, мы совершенно сознательно провоцировали паралич легальной торговли и дефицит продовольствия. Это и есть манипуляции угрозой голода, которые применяются как оружие в войне. Причем обращенное преимущественно против мирного населения.

И на некоторое время полки магазинов в Донецке и Луганске действительно опустели. Своего мы добились. Но ненадолго. Постепенно, как сказано выше, они заполнились товаром, но уже не украинским. Мы не только потеряли рынок сбыта, но и экономическую связь с неподконтрольной территорией. В итоге пенсии там – русские, паспорта – русские, и деньги в обороте – тоже русские. А теперь мы рассуждаем об интеграции и свободной экономической зоне на “референдуме” 25 октября. Уж не поздно ли пить “Боржоми”?

Источник: tehnowar.ru

Опубликовано: 16.10.2020 в 21:02

Автор:

Категории: Новости

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о